Меню
Pathway of spirit

ПРИНИМАЙ
Интервью с Алиной Зенгин — про то, как принять себя, опыт иммиграции в Стамбул и счастье жить.
Предыстория

Больше шести лет назад я провожал закат с подругой на крыше одного хипстерского бара во Владивостоке, попутно слушая ее радостные возгласы о том, что девушка по имени Юки, «которая фотограф, визажист, а еще она вяжет и всегда счастливая», возвращается в наш родной город. Меня восторженные рассказы о незнакомых людях никогда не убеждали, но после знакомства с Ю, которую, как оказалось, зовут Алина, я почувствовал, что восторженность была не на пустом месте. Со стороны казалось, что неким загадочным образом Алина чувствует, в какую сторону двигаться, каков ее путь. В 18 лет она управляла арт-пространством, где организовывала кинопоказы и инди-концерты, в 22 открыла свой первый шоурум вязаной одежды, а спустя несколько лет делала фотосъемки для фешн-директора ЦУМа Аллы Вербер и дизайнера Виктории Андреяновой, попутно развивая собственный бренд одежды. Сейчас Алина уже третий год живет не в России, отказалась от псевдонима и старается не ассоциировать себя с социальными ярлыками, вроде «фотограф» или «дизайнер». Мне близок такой подход, считаю, что невозможно описать всю многогранность человека одним или несколькими словами, поэтому предлагаю воспринимать этот текст, не как интервью с фотографом или дизайнером, а скорее как разговор с человеком, который фотографирует и создает одежду.
Пять лет назад мне представили тебя как Юки, фотографа. Сейчас ты не используешь это имя и больше не считаешь себя фотографом. Как ты определяешь себя на данном этапе жизни?

Знаешь, я перестала себя ассоциировать с чем-либо в принципе. Раньше мне казалось, что я достойна внимания и имею ценность только тогда, когда чем-то занимаюсь: фотографирую, добиваюсь намеченных целей. И если нет результатов, то и меня нет, и я не имею права радоваться, быть счастливой, а главное, делать счастливыми близких.
После переезда в Стамбул все изменилось, я понимала, что придется начинать жизнь с нуля. В Турции меня не знали, и у меня не было таких возможностей, как в Москве: много фотографировать, общаться с друзьями. Оставшись в тот период наедине с собой, я много размышляла о жизни и самой себе. В результате пришла к осознанию, что не обязательно что-то делать, условно быть никем, но при этом счастливой.

«Перестала ассоциировать себя с чем-либо» - это про неопределенность или про то, что для того, чтобы как-то себя определить, не нужны слова?

Это про жизнь. Когда я приезжаю в Россию, и люди спрашивают, чем я занимаюсь в Стамбуле, отвечаю просто: «Живу». Многие люди реагируют странно. Возможно, потому, что в нашем обществе, в Москве в частности, если человек просто живет и не сворачивает горы, на него смотрят, как на лентяя, который ничего не делает. В первые месяцы после переезда у меня самой был протест, когда я видела людей, которые просто общаются, читают книги и пять раз за час пьют чай. Зато сейчас, спустя два года, я понимаю, что ни в одном московском спа нельзя отдохнуть так, как на берегу моря со стаканчиком чая, пребывая в состоянии «здесь и сейчас» наедине с собой или близкими.

Расскажи о своей жизни до Москвы и Стамбула. Что повлияло на твое становление?

В три года меня отдали в модельное агентство, параллельно я занималась хореографией. Мне нравилось все связанное с красотой, нравилось ходить по подиуму с взрослыми моделями, поэтому в будущем я стремилась именно в сферу моды.
Еще повлияло то, что однажды меня отправили на лето жить в другой город к отчиму, и если до этого со мной общались как с ребенком, то в его доме мне показали, что я взрослая, и что можно жить лучше, чем я жила на тот момент. Представь, я попадаю в другой город, где мне говорят: «Ты можешь покупать все, что ты хочешь, и делать то, что тебе нравится».
По приезде во Владивосток я поняла, что с этим багажом можно двигаться дальше. Так в двенадцать лет я начала работать и обеспечивать свои хотелки, чтобы быть независимой от родителей. При этом конкретной работы, которой я могла бы заниматься, не было, но я бралась за все: от промо-акций в супермаркетах до работы арт-директором в кафе, а когда мне было около пятнадцати лет, я начала вязать и продавать вязаную одежду.
А как было с образованием и в какой момент ты стала фотографировать?

После школы пошла учиться на модельера-технолога, но мне там не разрешали вязать, тогда я отчислилась и стала изучать визаж. Мода захватила меня, и я стала искать, с кем можно сотрудничать на съемках и показах, но потом все искали меня. Мне нравилось, и я могла продолжать, просто в какой-то момент мне надоело быть только визажистом, я стала претендовать на роль фотографа. В результате, решила, что пора работать самостоятельно, а не в чужих проектах.

У меня была мыльница, с которой обычно бабушки ездят в путешествия, и я поснимала девчонку, ей так понравилось, что она дала мне свою камеру. Со временем я купила более профессиональную и понеслась… Уже семь лет я фотографирую, но фотографом себя не считаю, не могу снимать всё. Если кому-то подходит мое видение — я готова работать, если меня попросят сделать что-то на заказ, то откажусь.

Алина Зенгин
С тех пор, как ты фотографировала на мыльницу, ты хорошо продвинулась… в московский период у тебя был агент, вы делали выставки, про тебя писали в журналах… съемки с Аллой Вербер, миланские проекты с Викторией Андреяновой…

Все относительно. Наверное, если посмотреть с точки зрения, что я девчонка из спального района Владивостока, у которой нет ничего за плечами, которая двигалась интуитивно по жизни, то да. Если взглянуть с другой стороны, то весь «успех» — заслуга моего агента — она находила интересные заказы и съемки, команду. В проектах всегда было много людей и каждый делал свою часть работы, я фотографировала, но я не находила героев.

Так получилось, что я встретила людей, с которыми мы сошлись и мы воплотили в жизнь определенные вещи. Тот период — важный этап в моей жизни, но если бы меня еще раз позвали во что-то подобное, то я бы не согласилась.
фотоработы Алины
Расскажи, как ты ощущала себя в то время?

Сейчас я понимаю, что тогда слишком много на себя брала из страха упустить возможности. Казалось, если ко мне приходят возможности, то я не имею права отказаться от них. В результате я дошла до той точки, когда сильно заболела и не могла ни спать, ни коммуницировать с людьми, и я все держала в себе. Многие даже близкие люди не знали, что со мной происходит.

Да, я помню, как видел фотографии в инстаграме, думал, что все хорошо, а потом мы встретились, и оказалось, что все наоборот. С чем связано то, что ты не хотела просить о помощи?

Обман социальных сетей. Мне казалось, что со своими проблемами я никому не нужна. Казалось, если я радостна и несу свет, значит, все ко мне будут тянуться, а если поделюсь своей болью, то никто не сможет меня принять, и я останусь одна.
Словно если я скажу о своих чувствах, то услышу в ответ: «Ой, все, пока, никому со своими проблемами ты не нужна».
Сейчас я говорю о своих переживаниях открыто и перестала блокировать то, что ум считает негативными эмоциями. Любые чувства – это энергия, и она по-разному формируется и изливается во множестве форм. Я поняла, что все мои неврозы были из-за того, что я до победного задавливала переживания, ходила радостная до тех пор, пока не наступала истерика.

А что помогло тебе изменить восприятие себя, мира, переживаний?

Переезд и то, что я уже не могла сбегать в работу. Когда мне было плохо раньше, я работала, но после того, как я уехала из России, такая возможность на время исчезла, появилось много времени для раздумий. В уединении я поняла, что старые сценарии не работают, мне пора меняться. И я стала учиться жить заново.

Что ты поняла о России благодаря иммиграции и что успела понять о Стамбуле за два года?

В России у многих людей не удовлетворены базовые потребности, а если удовлетворены, то это человек с достатком выше среднего. В Стамбуле качественная материальная база в виде бесплатной медицины и, например, хороших продуктов – это норма для всех.
Приведу пример. Когда я заболела и приехала в самую простую государственную поликлинику, то увидела разницу систем России и Турции. Сначала меня долго расспрашивали, чем я болела, потом взяли анализ крови, чтобы проверить, какие лекарства мне подходят. Подумала тогда: «Ну все, сейчас два часа буду ждать». И удивилась, когда через 20 минут результаты были готовы. Далее выписали таблетки, тут же бесплатно их выдали, а спустя месяц позвонили спросить, все ли у меня хорошо.

В первый раз это было в диковинку, а сейчас я уже не представляю, что может быть по-другому. Благодаря тому, что появилось чувство комфорта и безопасности, я смогла более основательно углубиться в духовную сферу. Базовые потребности должны быть удовлетворены для того, чтобы двигаться дальше в сторону духовности, редко бывает наоборот. В России много перекосов как раз из-за того, что у людей нет материальной базы, и они хватаются за духовность, искажая практики саморазвития.

Если существуют перекосы, значит, существует и золотая середина. Ты чувствуешь этот баланс в своей жизни, и если да, то как ты к нему пришла? Что для тебя «баланс»?

Баланс – это когда нас качает, как лодочку на воде, но мы не падаем. В какой-то степени он был со мной всегда, но скорее интуитивно, а несколько лет назад я сделала татуировку на груди: наметила линию баланса. Стала исследовать, как быть «лодочкой на воде».
Путь начался с жесткости и строгости к себе, но я старалась принимать все, что со мной происходило. Ведь эмоции как океан: когда в глубине все спокойно, на поверхности бушуют волны.
Алина, баланс
Каким был твой путь к тому, чтобы принять себя?

Откровения начались, когда я работала визажистом. Перед съемками я красила красивейших девушек, которые для меня тогда казались сверхженщинами, но когда я поворачивала их к зеркалу, они говорили что-то вроде: «мне так не нравится мой нос»или «а можно глаза ярче, а то я ужасно бледная». Люди выдумывают комплексы, находят изъяны, которых нет для других. Правда в том, что красивы все, но мы часто про это забываем. Тогда я была такой же, как они.
Наверное, поэтому я начала приводить в чувства людей рядом с собой и стала фотографировать их, чтобы показать, какие они уникальные и красивые.
фотоработы Алины
В итоге несколько месяцев назад ты вернулась к тому, чтобы вновь стать Алиной, а не Юки.

Однажды ощущение неправильности привело меня к тому, что я взяла имя другого человека, наделила его теми качествами, которые считала хорошими, и культивировала их, а неуверенность и страхи подавляла. Так появилась Юки. Юки, которая всегда счастлива, вяжет шапки и радуется жизни, это была не маска, а часть меня, но только одна часть – годами я справлялась с этой «ролью», но в какой-то момент мне стало в ней тесно.
Главным маячком стало то, что в отношениях с мужем, я долго не могла объяснить, почему порой превращаюсь в обиженного ребенка, которому больно. Потом поняла, что это я сама, что это Алина рвется наружу, и будучи Юки, я не смогу проработать прошлое, потому что у Юки нет бекграунда маленькой Алины, а с ним настало время что-то сделать.
Сначала я пошла в перекос и решила сменить имя в паспорте на Юки, но старая часть меня боялась уходить на второй план, мне было страшно, причем не на ментальном, а на физическом уровне. Я почти сделала это, а потом попала на тренинг к Ане (Анна Левина, тренер и писательница) и офигела. Оказалось, что у меня совсем другое ощущение себя, когда меня называют по настоящему имени. Когда я Юки – я в образе, а когда Алина – я просто есть. Прошло немного времени, но я заметила, что теперь я не возвращаюсь к обиженному ребенку, я просто принимаю себя такой, какая есть.

Наша дружба началась с того, что я приходил к тебе в шоурум, вокруг которого была тусовка людей младше тебя. Мне кажется, то время помогло многим из этих ребят, и каждый взял что-то свое. Спустя столько лет, что бы ты посоветовала таким же юным, которые возможно следят за тобой в сетях и бояться быть собой?

Ничего. Каждый проживает свой путь, и все, что необходимо, уже есть рядом, оно витает в воздухе. Пожалуй, главное – не бояться.

Быть собой — это…

Жить в настоящем моменте и принимать все, что чувствуешь и что происходит, но в тоже время нести ответственность за свои выборы.

Текст Сергей Цынгунов, редактура Ирина Шаймарданова
Made on
Tilda