Меню
Pathway of spirit

нью-йорк и юность
интервью с художницей Хенни Гарфанкел
Хенни сохранила в себе бунтарский дух 70-х годов и пронесла его вплоть до жестоких двухтысячных. Если вы введете в поисковике гугл Henny Garfunkel, то перед вами предстанет улыбающаяся женщина с высоко поднятыми волосами, цвет одежды — черный, цвет губ — ярко-красный, а очки по экстравагантности уступают разве что Айрис Апфель.

Интервью было небольшим, после мы больше общались в отеле и на вечеринках, но за то немногое время, что Хенни была в городе, она рассказала о начале творческого пути, тех изменениях, что претерпел Нью-Йорк за последние десятилетия и как найти свое место в мире.

Хенни, расскажите про то, как вы осознали себя художницей? Как начали творить?

Все началось с покупки первой камеры-мыльницы и путешествия по Европе, где конечной точкой стала Греция. Сначала были фотографии из путешествий, потом уличная и документальная съемка. А когда я приехала в Нью-Йорк, то взяла несколько уроков, начала искать себя, чтобы понять, какой стиль мне ближе и роднее. Я снимала друзей, здания любимого города. Но мне не хотелось ограничиваться одним Нью-Йорком, в 80-е передо мной был целый мир.

А как вы стали работать с журналами?

Продолжая путешествия, мне пришла идея — написать нескольким журналам, чтобы снимать для них репортажи. Тогда я собрала портфолио со своими работами и просто нагрянула в офисы издательств. В то время у нас была возможность реализовывать собственные идеи, творить без границ. Иногда меня просили сфотографировать актера или режиссера, но это были единичные случаи. Позднее, почти десять лет спустя я приехала в штат Нью-Мехико, и редактор одного журнала позвал меня на кинофестиваль в Торонто. Это был маленький, малоизвестный фестиваль, который разворачивался в отеле. Представители актеров и режиссеров приходили ко мне и просили сфотографировать звезд. Это было просто и естественно, как-то по-человечески. Тогда, в 92-м году я и не могла подумать, что закончу тем, что буду снимать известных людей.
А когда я вернулась из Торонто, меня сразу же позвали на фестиваль «Сандэнс», и я поехала. Журнал Entertainment Weekly позвонил мне и предложил снимать звезд, так началось наше сотрудничество, продлившееся шесть лет. Спустя годы работа с этим журналом открыла для меня двери в мир более крупных издательств, таких как Vogue и The New York Times.

«Будь открыт новым возможностям, делай что можешь и посмотри, куда тебя это приведет»
Вы не раз упоминали Нью-Йорк и до сих пор вас определяют как художницу нью-йоркерку. Расскажите об отношениях с этим городом.

В 70-е годы Нью-Йорк был опасным городом, он был банкротом. Но из этих бедности и нищеты родилось искусство. Зарождались новая живопись, перформанс, культура панк-рока. Город стал скоплением креативных, талантливых людей, которые вершили будущее американского искусства. В то время ты мог приехать в Нью-Йорк и жить скромно, тебе были не нужны большие деньги, чтобы купить себе художественные материалы и снять небольшую квартирку на Манхэттене. В наши дни Нью-Йорк другой, он чище, более безопасен, но в тоже время очень скучен и дорог. Сейчас, если ты хочешь покорить большое яблоко, тебе приходится делить квартиру с шестью людьми. Но творчество, конечно, осталось. Правда теперь художники, музыканты и искусство в целом зависят от корпораций. Каждое искусство — это бренд. В 70−80-е годы мы творили ради того, чтобы творить. В нулевых люди творят ради бренда и денег. И мне не хочется говорить, что Нью-Йорк стал хуже, просто он теперь другой.

Кем вы вдохновлялись и вообще, насколько тесны ваши отношения с маргинальными субкультурами? Например, в вашем инстаграм аккаунте много снимков с Драг Квин.

Мне всегда было близко творчество Дианы Арбус, Имоджена Каннингема, Уильяма Кляйна. Меня тянуло и тянет на улицы, я люблю репортажную и street-фотографию. Я была знакома с Робертом Мэпплторпом, мы виделись за пару недель до его смерти, он был с палочкой и печален, не очень вежлив, но невероятно талантлив. Его работы важны для американской фотографии, в 70-е он показывал субкультуру геев, которая находилась на отшибе, сквозь призму своего творчества, и это по-своему отразилось на истории Нью-Йорка. Скандальные, потрясающие снимки. Консерваторы не были готовы к такой откровенности. В то же время, его фотографии цветов — очень классические.

И действительно, недавно я снимала фестиваль травести WIGSTOCK. Сначала он появился в 80-х в Ист-Виллидже. Тогда известная драг квин Леди Банни проводила шоу, и сейчас организаторы возобновили мероприятие. WIGSTOCK — важное событие для гей-сообщества Нью-Йорка, это свобода, а еще — это весело.

Хенни, расскажите о вашей выставке «Моложе».

Вдохновением для этой выставки стал совместный проект с Сандэнс Т В. Они заметили, что я делаю фотографии молодых, и мои снимки помещали в медиа как часть промоушена, так и появилась идея проекта. YONGER — выставка об известных актерах, которых тогда никто не знал. Я сравниваю то, как начинала я, и то, как начинали эти звезды. «Моложе» — проект посвященный не столько звездам, сколько началу карьеры, первым ступенькам перед тем как на нас сваливается целый мир. Мне хотелось показать их юными, естественными и в непринужденной обстановке.

Среди вошедших в выставку снимков для меня особенно важны два — с Джоном Уотерсом, которого я фотографировала во время съемок фильма «Лак для волос», и с Педро Альмадоваром, через которого я узнала Пенелопу Крус и Антонио Бандероса. Педро и Джон — мои хорошие друзья, мы всегда видимся когда они приезжают в Нью-Йорк.


Во Владивостоке с Хенни Гарфанкел прошло несколько творческих встреч и воркшопов. На одном из них фотограферка дала напутствие для молодых: «Будь открыт новым возможностям, делай что можешь и посмотри, куда тебя это приведет». Простая формула, в которой кроется ответ для любого, кто сомневается в себе и своем творчестве.

Впервые интервью было опубликовано на портале neeest.ru

Made on
Tilda